Холод [litres] - Элизабет Бир

Он помолчал. Она почувствовала, как он что-то проверяет, словно где-то заупрямилась коробка передач.

– Нет.

Если она что-то чувствует, а он – нет, значит, давно молчавшая программа, направившая их сюда, также заставила его не замечать размножение нанотека, который заполнил собой конечную точку их путешествия? Или это связано с чем-то более сложным и зловещим?

– Азрафил, что это, если не астероид? Когда ты говоришь, что здесь есть признаки электрической активности, ты намекаешь на то, что этот объект живой?

В ее сознании он издал звук, похожий на гудение, и процитировал:

– «Он оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою. Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным».[6]

Холод уже грыз кровь и кости Арианрод. Она почувствовала, как у нее закружилась голова от недостатка кислорода. Она не видела никаких доказательств того, что в структуре перед ними есть система жизнеобеспечения. Этот объект не обещал укрыть и спасти ее. Здесь был только огромный ржаво-черный камень в клетке, со всех сторон окруженный Врагом.

Арианрод подняла взгляд, и хотя здесь не было воздуха, который мог бы подхватить ее голос, холодный язык Арианрод сформировал слово:

– Левиафан.

16. Самое подлое убийство родича

Кто предварил Меня, чтобы Мне воздавать ему? под всем небом все Мое.

Книга Иова, 41:11

Гэвин был готов и даже ждал того момента, когда Тристен под его лапами упадет, словно капля воды. Он не посмел крепко сжать когти – они могли бы проткнуть броню принца, и поэтому не мог смягчить его падение. Но он мог развернуть крылья, захватить ими воздух и взлететь над извивающейся массой черно-белых змей, которая поглотила упавшего рыцаря. Выводок кобр поднялся, содрогаясь, и Гэвин понял, что придавленный змеями Тристен корчится в судорогах от яда.

Василиск завис, взбивая крыльями воздух, и вытянул шею, чтобы обрушить свой гнев на шипящую змею, которая была в десять раз крупнее его. Он бы сделал это и в одиночку, но Мэллори – со сверкающими глазами, с облаком черных, словно буря, волос встал рядом с ним – союзник, который внезапно стал жутким.

– Жрица, – сказал Мэллори. – Повелительница эдемцев. Отзови своих существ, иначе сей некромант позаботится о том, чтобы никто не вышел из этого рая живым.

Доркас продолжала стоять перед ними, пряча руки в складках платья – бесстрастная, словно королева.

Гэвин распушил хохолок.

– Госпожа, на твоем месте я бы послушался волшебника.

Она наклонила голову набок; казалось, все эти слова ее не пугают.

– От чьего имени ты говоришь, зверь-фамилиар?

– От своего собственного, – ответил Гэвин. – От имени света.

Всего лишь тонкая щелочка. Крошечный осколок зрения – такой, чтобы мельком заметить ее лицо, ее фигуру, чтобы отличить ее от тени. Этого было достаточно, чтобы шкварчащий фрагмент света ускользнул и подпалил помост под ее ногами.

Он надеялся, что Доркас взвизгнет и помчится прочь. Вместо этого на него бросилась змея. Он чувствовал, как она приближается, услышал механический скрежет чешуек, ощутил почти невидимую скорость клыков, которые режут броню, словно масло. Гэвин скользнул вбок, повернул голову и поджарил змею в тот момент, когда она уже начала атаку. Он взлетел, разрезая воздух, пропитанный вонью горящих механизмов, а кобра тем временем вяло шлепнулась обратно на своих сородичей, закрывших собой тело Тристена.

«Мой принц, – подумал Гэвин, – я сомневаюсь в разумности ваших решений».

– Волшебник не шутит, – сказал Гэвин Доркас. – Отзови их.

Она сглотнула комок. Он почувствовал, как атмосфера вокруг ее глотки сократилась, как ускорилось ее сердцебиение. Но ни жесты Доркас, ни ее поза не свидетельствовали о страхе.

– Неужели ты так легко нарушил приказ своего хозяина?

– Он не мой хозяин, – ответил Гэвин и почувствовал, как сзади к ним подходит Самаэль.

Мэллори шагнул вперед, изящно и боевито, словно кот, временно уступив контроль над телом какому-то давно умершему бойцу. Кольцо змей рухнуло; ничто сейчас не могло бы остановить Мэллори.

– Это третье предупреждение, – сказал Мэллори, словно он и Гэвин мыслили одинаково.

Она вздернула голову.

– Ну хорошо, – сказала она и снова подняла руку.

Кобры поднялись вместе с ней, словно марионетки на ниточках – чужое единое движение. Они раскачивались одновременно вперед и назад, словно стебли пшеницы, попавшие в круговое течение, а затем, шипя, потекли обратно в водоем, находившийся у ног Доркас.

Доркас пожала плечами, словно ей все равно.

– Как бы то ни было, мы сделали все необходимое. Я прикажу принести угощение, и вы пока можете остаться с ним. Или, если предпочтете оставить его и продолжить свой путь – насколько я понимаю, у вас срочное дело, – мы позволим вам покинуть наши земли. Если вы останетесь и если он выйдет из своего судебного процесса, мы продолжим этот разговор.

Доркас уже повернулась и сделала первый шаг, но голос Мэллори остановил ее.

– Если он выйдет из своего судебного процесса?

Жрица помедлила.

– Увидев то, что их ждет, многие принимают решение не возвращаться.

Гэвин замахал крыльями, усаживаясь на плечо Мэллори, и почувствовал, как Мэллори напрягся под ним. Гэвин бы предпочел опуститься рядом с Тристеном и уделить внимание пострадавшему Первому помощнику, но ему показалось, что сейчас не то время, чтобы жертвовать преимуществом в высоте.

– Принимают решение? – спросил Мэллори.

Тристен у разномастных ног Самаэля снова содрогнулся; его ноги и позвоночник жутко вытянулись. Самаэль присел на корточки, и его бесплотные руки прошли сквозь броню Тристена, словно через голограмму.

– Конечно, – улыбнулась Доркас. – Мы, эдемцы – лесники этого мира. Мы не палачи, мы просто следуем истинному пути. Мы – не бог. Нам неведомо, что в сердце человека: об этом знает только он сам и божество. Как ты думаешь, кто его сейчас судит, если не он сам?

Она посмотрела на них сверху вниз, но Гэвин демонстративно отвернулся. Это не имело значения, ведь он следил за ней не глазами, но сообщение было вполне четким. Секунду спустя Доркас подняла капюшон и шагнула прочь, растворившись среди своих сторонников.

– Он жив, – сказал Самаэль, сидя на земляном полу. Его руки были по-прежнему погружены в грудь Тристена; там, где должны были находиться кости запястий, кружились хлопья не поддающегося идентификации вещества. – Но это чертовски мощный вирус-индуктор. Психотропный нанотоксин.

– Вирус-индуктор? – спросил Мэллори. – А что он индуцирует? Неужели призрачную личность?

Ангел биосистем покачал головой.

– По-моему, нечто ровно противоположное. Это персонализированный триггер воспоминаний с функцией самоуничтожения.

Гэвин наложил один кончик крыла на другой, затем еще